На связи с вечностью
На фестивале «Театр Израиля-2006» были представлены самые интересные политические и неполитические работы местных сценических компаний минувшего сезона. На самом деле такая общепринятая в израильском театре классификация условна, поскольку в каждом показанном спектакле есть и боль прошлого, и острота и жестокость настоящего, и тревога о будущем.
Арабский портовый городок Яффа, первое место прибытия переселенцев в Израиль, — ныне окраина стеклобетонного Тель-Авива, задиристой архитектуре которого не хватает только зеленых крон на небоскребах, чтобы «холм вечной весны» (так переводится название города) стал лесной опушкой на берегу Средиземного моря. Происшествие на пропускном пункте между палестинским и израильским поселениями яффский «Араб-хибру-театр» выводит на уровень обобщения, прочитывая бытовую ситуацию как конфликт цивилизаций. Желающие пересечь границу с арабской стороны старик с молодыми родственниками и беременная жена коммивояжера паспортов никогда не имели. Безжалостными и бессердечными оказываются израильские пограничники, отказывающие пропустить их на израильскую территорию. Слезы, плевки, ненависть и истерика с обеих сторон — клинч непонимания. Старики и дети в спектакле — огромные безмолвные куклы, граница — коридор из мешков с песком. А вот боевое снаряжение пограничников — бронежилеты, автоматы, рожки с патронами — натуральное. Чувствуешь себя в зале неуютно. Впрочем, для израильтян постоянная близость оружия привычна. Молодых девушек и парней в полной армейской экипировке встречаешь каждую минуту — на улице, в магазине, в кафе.
Опасность все время рядом. Рассказ женщины средних лет о предательстве любимых, жестокости детей и прочих штормах судьбы неожиданно оказывается в спектакле «Сюзанна-Делал-центра» «Я — Средиземное море» еще и исповедью самого моря. Хор веселых соседей проводами от динамиков и микрофонов, словно волнами, хлещет твердь сцены. Море расчленяет пловца на захлебывающуюся голову, барахтающиеся ноги и руки, болтающееся туловище. Женщина хотела бы помочь утопающему, но волны — канаты с наручниками — останавливают ее. Безумные страсти героини завершаются прибоем больничной койки под капельницей солнца.
«Желание звезды» — еще один спектакль-монолог. Звезда Давида — и его главный персонаж, и предмет-символ, и основной элемент декорации. Управляет всем, дирижируя действием и представая во множестве личин (ласковой матери, желанного любовника, строгого отца, избалованного ребенка), одна актриса. Два взаимопроникающих треугольника трактуются постановщиками как бесконечное хитросплетение комбинаций жизни, а вечное движение звезды — как вечный бег народа, под ней родившегося. Вот звезда взмывает под купол сферического зала, а героиня раскачивает ее — то как маятник, то как язык колокола. А вот звезда и женщина словно сливаются в оргазме, раскачиваются, вздрагивают. В какие-то моменты спектакля смелость обращения актрисы с национальным символом смущает. Но если верить, что в знаках зашифрована истина, то можно ли ограничивать средства ее познания?
Издревле известно, что искусство призвано ставить вопросы, а не давать ответы. Израильский театр, если судить по показанным на фестивале двум дюжинам спектаклей, не только умет ставить заковыристые вопросы, но умудряется вопросами на них же и отвечать. В этом, впрочем, можно увидеть и особое доверие к зрителю, стремление вовлечь его не только в сопереживание, но и в соразмышление. Например, о прошлом, из которого прорастает будущее, как в спектакле «Безутешная тетя Фрида». Молодость героини прошла в довоенной Варшаве. Там она демонстрировала модную одежду, потом моделировала ее сама. Четыре девушки — словно ее отражения — то рассаживают зрителей двумя рядами друг напротив друга, то потчуют их изготовленным по старинному рецепту ликером из разнокалиберных рюмочек, то включают допотопный патефон, а то вдруг устраивают дефиле в платьях 1930-х годов. А еще предлагают вместе полистать пожелтевшие страницы подлинных семейных альбомов. Столько воспоминаний, столько историй выходцев из разных стран и одного народа вливаются в память вечного и молодого Израиля! Только кирпичики индивидуальной памяти способны заполнить провалы в истории.
Театр — это канал мобильной связи с вечным. Так подумалось на спектакле «Победитель» в иерусалимском «Лаб-театре». Его герой — юноша, прикованный к инвалидному креслу. Приникнув к компьютеру, он пытается выкликать вечность из бездны виртуального мира. Зрители сидят полукругом перед стеной, на которую проецируются образы, знаки, видения. Иногда — химерические, как женщина на страусиных ногах, иногда забавные, как ведущие битву бородатые сперматозоиды, иногда поэтичные, как извивающийся сухой бамбук, движения которого, в конце концов, начинают напоминать приветствия человеческих рук.
Оказывается, это нелегкий, хотя и сладостный труд — улавливание и расшифровка сигналов бытия. Стена, на которую смотрят зрители, уже не просто гигантский монитор компьютера, но таблица, в ячейках которой каталогизированы явления мира. А затем — кирпичная кладка, отделяющая нас от истинного, духовного знания. Но эту стену может разрушить мечта и вера, как происходит в спектакле. В финале подмигивающая звездами глубина космоса взрывается криком рождения. И юноша поднимается из кресла. Шаркание неуверенных шагов сменяет чечеточная дробь каблуков, картечь ударов сердца. Дух непобедим. Как остро чувствуешь непреложную молодость этой истины среди древних иерусалимских святынь!
Опеку над форумом «Театр Израиля» взяли три министерства — культуры, иностранных дел и туризма, пригласив на этот фестиваль-демонстрацию, фестиваль-ярмарку, фестиваль-антологию почти сотню продюсеров и критиков со всех континентов. Надеюсь, какой-то из упомянутых в статье спектаклей смогут увидеть и наши зрители на международном фестивале искусств «Киев майский».
Арабский портовый городок Яффа, первое место прибытия переселенцев в Израиль, — ныне окраина стеклобетонного Тель-Авива, задиристой архитектуре которого не хватает только зеленых крон на небоскребах, чтобы «холм вечной весны» (так переводится название города) стал лесной опушкой на берегу Средиземного моря. Происшествие на пропускном пункте между палестинским и израильским поселениями яффский «Араб-хибру-театр» выводит на уровень обобщения, прочитывая бытовую ситуацию как конфликт цивилизаций. Желающие пересечь границу с арабской стороны старик с молодыми родственниками и беременная жена коммивояжера паспортов никогда не имели. Безжалостными и бессердечными оказываются израильские пограничники, отказывающие пропустить их на израильскую территорию. Слезы, плевки, ненависть и истерика с обеих сторон — клинч непонимания. Старики и дети в спектакле — огромные безмолвные куклы, граница — коридор из мешков с песком. А вот боевое снаряжение пограничников — бронежилеты, автоматы, рожки с патронами — натуральное. Чувствуешь себя в зале неуютно. Впрочем, для израильтян постоянная близость оружия привычна. Молодых девушек и парней в полной армейской экипировке встречаешь каждую минуту — на улице, в магазине, в кафе.
Опасность все время рядом. Рассказ женщины средних лет о предательстве любимых, жестокости детей и прочих штормах судьбы неожиданно оказывается в спектакле «Сюзанна-Делал-центра» «Я — Средиземное море» еще и исповедью самого моря. Хор веселых соседей проводами от динамиков и микрофонов, словно волнами, хлещет твердь сцены. Море расчленяет пловца на захлебывающуюся голову, барахтающиеся ноги и руки, болтающееся туловище. Женщина хотела бы помочь утопающему, но волны — канаты с наручниками — останавливают ее. Безумные страсти героини завершаются прибоем больничной койки под капельницей солнца.
«Желание звезды» — еще один спектакль-монолог. Звезда Давида — и его главный персонаж, и предмет-символ, и основной элемент декорации. Управляет всем, дирижируя действием и представая во множестве личин (ласковой матери, желанного любовника, строгого отца, избалованного ребенка), одна актриса. Два взаимопроникающих треугольника трактуются постановщиками как бесконечное хитросплетение комбинаций жизни, а вечное движение звезды — как вечный бег народа, под ней родившегося. Вот звезда взмывает под купол сферического зала, а героиня раскачивает ее — то как маятник, то как язык колокола. А вот звезда и женщина словно сливаются в оргазме, раскачиваются, вздрагивают. В какие-то моменты спектакля смелость обращения актрисы с национальным символом смущает. Но если верить, что в знаках зашифрована истина, то можно ли ограничивать средства ее познания?
Издревле известно, что искусство призвано ставить вопросы, а не давать ответы. Израильский театр, если судить по показанным на фестивале двум дюжинам спектаклей, не только умет ставить заковыристые вопросы, но умудряется вопросами на них же и отвечать. В этом, впрочем, можно увидеть и особое доверие к зрителю, стремление вовлечь его не только в сопереживание, но и в соразмышление. Например, о прошлом, из которого прорастает будущее, как в спектакле «Безутешная тетя Фрида». Молодость героини прошла в довоенной Варшаве. Там она демонстрировала модную одежду, потом моделировала ее сама. Четыре девушки — словно ее отражения — то рассаживают зрителей двумя рядами друг напротив друга, то потчуют их изготовленным по старинному рецепту ликером из разнокалиберных рюмочек, то включают допотопный патефон, а то вдруг устраивают дефиле в платьях 1930-х годов. А еще предлагают вместе полистать пожелтевшие страницы подлинных семейных альбомов. Столько воспоминаний, столько историй выходцев из разных стран и одного народа вливаются в память вечного и молодого Израиля! Только кирпичики индивидуальной памяти способны заполнить провалы в истории.
Театр — это канал мобильной связи с вечным. Так подумалось на спектакле «Победитель» в иерусалимском «Лаб-театре». Его герой — юноша, прикованный к инвалидному креслу. Приникнув к компьютеру, он пытается выкликать вечность из бездны виртуального мира. Зрители сидят полукругом перед стеной, на которую проецируются образы, знаки, видения. Иногда — химерические, как женщина на страусиных ногах, иногда забавные, как ведущие битву бородатые сперматозоиды, иногда поэтичные, как извивающийся сухой бамбук, движения которого, в конце концов, начинают напоминать приветствия человеческих рук.
Оказывается, это нелегкий, хотя и сладостный труд — улавливание и расшифровка сигналов бытия. Стена, на которую смотрят зрители, уже не просто гигантский монитор компьютера, но таблица, в ячейках которой каталогизированы явления мира. А затем — кирпичная кладка, отделяющая нас от истинного, духовного знания. Но эту стену может разрушить мечта и вера, как происходит в спектакле. В финале подмигивающая звездами глубина космоса взрывается криком рождения. И юноша поднимается из кресла. Шаркание неуверенных шагов сменяет чечеточная дробь каблуков, картечь ударов сердца. Дух непобедим. Как остро чувствуешь непреложную молодость этой истины среди древних иерусалимских святынь!
Опеку над форумом «Театр Израиля» взяли три министерства — культуры, иностранных дел и туризма, пригласив на этот фестиваль-демонстрацию, фестиваль-ярмарку, фестиваль-антологию почти сотню продюсеров и критиков со всех континентов. Надеюсь, какой-то из упомянутых в статье спектаклей смогут увидеть и наши зрители на международном фестивале искусств «Киев майский».